«У пассажиров массово воруют вещи и деньги»

В этом году указом президента был назначен новый начальник Управления на транспорте МВД России по Уральскому федеральному округу. Им стал генерал-майор полиции Александр Кем, который до этого возглавлял транспортную полицию Дальнего Востока. Прошло уже полгода, как он занимает новый пост.

В эксклюзивном интервью «РГ» главный транспортный полицейский УрФО рассказал о том, какие происшествия чаще всего происходят на уральском транспорте, какие дополнительные меры безопасности предпринимаются в аэропортах и на вокзалах округа после теракта в Домодедово, а также почему ряд высокопоставленных сотрудников Управления не прошли аттестацию и лишились постов.

Российская газета: Александр Владимирович, вы приехали издалека и можете оценить свежим взглядом работу транспортной полиции на Урале. В чем ее особенность?

Александр Кем: С одной стороны, специфика работы транспортных полицейских везде одинакова. Они отвечают за безопасность пассажиров на транспорте, на вокзалах и в аэропортах, за сохранность багажа, а также перевозимых грузов. Нередко можно услышать мнение о том, что нам проще работать, чем обычным сотрудникам правоохранительных органов. Я не согласен с этим. Пассажиропоток в нашем округе — свыше 100 миллионов человек в год. И сотрудники Управления должны обеспечить безопасность всех этих людей. А в случае возникновения проблем — помочь пассажирам, что бывает тоже непросто. Сложность в том, что они постоянно перемещаются с места на место. Потерпевший сел в поезд в одном регионе, у него украли вещи в другом, а пропажу он обнаруживает только в третьем. И мы ищем имущество по просторам нашей необъятной России.

Благо, у транспортной полиции линейный принцип организации: мы не привязаны к конкретной территории. Так, уральское Управление охватывает не только регионы Уральского федерального округа (Свердловскую, Тюменскую, Челябинскую, Курганскую области, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа), но и Пермский край вместе с Оренбургской областью. Эти два субъекта из Приволжского округа попали под наш контроль в связи с тем, что через них проходят две уральские дороги: Свердловская и Южноуральская. Благодаря такому укрупнению зоны ответственности нет волокиты: нам не приходится передавать материалы из одного регионального ведомства в другое, наши сотрудники могут работать на нескольких территориях одновременно.

В общей сложности в ведении уральской транспортной полиции — 61 железнодорожный вокзал, 1296 малых станций, 9 железнодорожных тоннелей, 1818 мостов. Кроме того, 23 аэропорта, в их числе 11 международных. Плюс два пароходства — Обь-Иртышское и Камское. Наши полицейские дежурят на всех крупных объектах. Отдельно работают наряды по сопровождению поездов.

Однако Урал, безусловно, отличается от других регионов страны. Прежде всего он лидирует по числу краж на железной дороге. В округе регистрируется до трети всех случаев хищения имущества, которые совершаются на всем транспорте страны. За этот год их число увеличилось аж на 72 процента.

Так, в поездах на севере округа процветают кражи личных вещей. Преступники знают: вахтовики возвращаются домой с большими деньгами, да еще любят выпить, так что украсть у них деньги не так-то сложно. А на Южном Урале и в Екатеринбурге происходит массовое воровство металла, который перевозятся по железной дороге. Такие преступления отличаются особой дерзостью. Например, недавно группа из семи человек умудрилась буквально за 15 минут скинуть с вагона около восьми тонн пакетированного металла. Один брикет попал под колеса поезда — в результате произошел сход трех вагонов. Очень часто в области пропадают и детали верхнего строения путей.

РГ: Неужели невозможно справиться хотя бы с этими преступлениями?

Кем: Полицейские патрулируют участки дороги. Но в нашем ведении 12 тысяч километров железнодорожных путей — мы не можем поставить сотрудников на каждом полустанке. Поэтому местные жители расхищают металл и сдают его в специализированные пункты приема. Стоимость тонны доходит до 12 тысяч рублей. Надо сказать, на Южном Урале сложился целый бизнес на краже металлолома: большая группа людей живет исключительно за счет его продажи, причем живет очень неплохо. Сегодня мы вплотную занимаемся этой проблемой. В первую очередь работаем с отправителями: требуем, чтобы тщательнее защищали груз, а также проводили более качественное его взвешивание как при отправке, так и при получении по месту назначения. Случается, что у предприятий не совпадают весы. И получатели, недосчитавшись товара, заявляют о хищении. Хотя пропажи на самом деле не было.

Но, чтобы окончательно избавиться от таких преступлений на железной дороге, нужны законодательные изменения. Скажем, запрет на прием лома черных металлов от частных лиц, сомнительных организаций. На Дальнем Востоке проблема быстро решилась, когда было наложено вето на экспорт металла в Китай. После такого шага за полгода случилось всего несколько краж. На Урале еженедельно регистрируется 100-130.

Кроме того, транспортная полиция уже не первый год бьется над тем, чтобы кража деталей верхнего строения пути квалифицировалась как серьезное преступление. Пока, к сожалению, это считается нетяжким нарушением закона. Но надо понимать: это не просто воровство, а совершение действий, которые могут привести к ЧП на транспорте. В общем, нам пока проще противостоять тяжким преступлениям, грабежам, разбоям, убийствам, чем кражам металла.

РГ: Как транспортная полиция УрФО изменилась в связи с реформой МВД?

Кем: Она стала реформироваться даже раньше, чем территориальные подразделения МВД. Транспортная полиция пережила серьезное укрупнение: вместо 20 Управлений на транспорте стало восемь, по территориальным округам. К ним добавились два линейных Управления — Восточно-Сибирское и Забайкальское. Можно сказать, фактически поменялась структура ведомства. Вдобавок ко всему произошло сокращение штата. Хотя в связи с трагическим событием в Домодедово и последующим усилением безопасности на важных транспортных объектах руководство МВД приняло решение сократить меньше сотрудников полиции на транспорте, чем в территориальных органах.

Однако УрФО оказался в не очень выигрышном положении. Дело в том, что транспортная полиция Урала содержалась и на деньги местных бюджетов. В нашем округе за счет средств ХМАО и ЯНАО оплачивалась работа порядка 250 сотрудников. В итоге, когда Управление стало полностью переходить на федеральное финансирование, от бюджетных денег субъектов пришлось отказаться. Так что в общей сложности мы были вынуждены сократить 18 процентов личного состава — приблизительно 800 человек. Это значительная потеря. Хотя, надо заметить, в основном ушли те, кто не прошел переаттестацию, сотрудники пенсионного возраста.

РГ: Как прошла аттестация в уральском Управлении на транспорте?

Кем: Она не отличалась от той, что проходила во всех органах внутренних дел. Была создана специальная комиссия, в которую вошли представители всех заинтересованных ведомств, включая прокуратуру и ОСБ. Она рассматривала каждую кандидатуру. В сложных ситуациях сотрудников проверяли на полиграфе. Я считаю, что аттестация прошла успешно хотя бы потому, что не было жалоб по поводу нарушений закона при ее проведении. Кроме того, за этот год на Урале зафиксировано на 22 процента меньше правонарушений, совершенных транспортными полицейскими, чем в прошлом году. Так что встряска оказалась полезной: люди оценили свои возможности, стали повышать квалификацию. Пока, к сожалению, не у всех есть специальное юридическое образование. А без него, между прочим, невозможно в будущем занять высокие должности.

РГ: В ходе аттестации были уволены только рядовые сотрудники или высокопоставленные полицейские тоже?

Кем: Смена руководителей произошла в первую очередь. Постов лишились, например, первые лица челябинской транспортной полиции. Были заменены руководители в Перми, Новом Уренгое. Основные причины ротации — ненадлежащая организация работы, низкие показатели деятельности. А у одного из руководителей линейных отделов и вовсе оказался поддельный диплом.

РГ: После теракта в Домодедово президент подписал указ об усилении мер безопасности на транспортных объектах. Что было сделано в Уральском округе?

Кем: Аэропорты УрФО были дополнительно оборудованы техникой для досмотра, металлодетекторами, видеофиксаторами. Сегодня они отвечают всем необходимым требованиям безопасности. Тем не менее на этом модернизация не закончена. Мы надеемся в ближайшей перспективе получить по гособоронзаказу газоанализаторы, которые улавливают пары взрывчатых веществ, и другие современные устройства.

Сложнее оказалось обеспечить безопасность на вокзалах. Они изначально не приспособлены для проведения проверок пассажиров: имеют много входов, переходов на платформы. Кроме того, пассажиропоток в них намного больше, чем в аэропортах. В таких условиях организовать досмотр каждого человека невозможно. Поэтому там внедряются системы видеонаблюдения, слежения и видеопотока, которые могут фиксировать лица и сопоставлять их с базами данных. В частности, в этом году на вокзале Нижнего Тагила начался монтаж видеонаблюдения. Сейчас уже во всех крупных вокзалах округа есть записывающее оборудование. Другой вопрос, как оно работает, совместимо ли с новыми технологиями? Так что попутно устройства модернизируются, настраиваются. Устанавливаются металлодетектеры: в общей сложности ими оснащено 30-40 процентов станций УрФО.

Мы также ставим вопрос о том, чтобы на станциях стояли интероскопы, с помощью которых можно было бы «просвечивать» багаж, как в аэропорту. Я не говорю о том, что с их помощью надо проверять сумки всех пассажиров: только тех, кого полицейские посчитают подозрительными. Пока же в случае необходимости досмотр вещей проводится в специальном помещении в дежурной части. Но это отнимает много времени. И пассажиры нервничают из-за того, что могут опоздать на поезд.

РГ: В начале года, например, на екатеринбургском железнодорожном вокзале повсюду установили рамки-металлоискатели. В итоге в здании невозможно стало находиться: рамки эти громко реагировали на каждого проходящего — шум невероятный. При этом не было видно, чтобы кого-то из пассажиров досматривали. Поэтому часть техники в конце концов убрали, а часть — отключили.

Кем: Мы отталкиваемся от того, что такое оборудование на вокзалах необходимо, но проверять с его помощью пассажиров мы должны выборочно. Потому что досматривать всех нереально. Особенно в утренние часы, когда на транспортных узлах большой поток людей. Впрочем, это и незачем это делать. Какой смысл в детекторе на вокзале, если преступник может сесть на электричку на полустанке, где его никто не проверяет? В работе по обеспечению антитеррористических мероприятий, пресечению терактов огромную роль играет оперативная составляющая. Техника, в частности рамки-металлоискатели, в большей степени служит как профилактический и психологический фактор.

РГ: В феврале этого года губернатор Свердловской области Александр Мишарин, приехав с проверкой на железнодорожный вокзал Екатеринбурга, обнаружил, что в здании не работает система тревоги. Дежурный милиционер не смог определить, из какого зала поступил вызов с тревожной кнопки. Как сейчас обстоит ситуация с этим оборудованием?

Кем: Сейчас все нормально. Кнопки тревожного вызова есть на всех вокзалах округа. Их работоспособность проверяется ежемесячно. По крайне мере, недавно мы с уральским транспортным прокурором негласно приехали на нижнетагильский вокзал, нажали тревожную кнопку и сразу же увидели реакцию дежурной части.

РГ: А может, и не нужны такие меры безопасности? На Урале террористическая угроза не так высока, как, скажем, в столице.

Кем: Да, около 90 процентов всех террористических атак происходит на Северном Кавказе и в Москве. Но Уралу тоже не стоит расслабляться. Потому что, например, Екатеринбург — один из крупнейших городов России, пассажирский поток здесь очень значительный.

РГ: Ваше управление проводило акцию «Час пассажира»: любой гражданин мог пообщаться с руководством уральской транспортной полиции. Были предложения, которые вы учли?

Кем: Акция прошла успешно. Было много вопросов, которые касались полицейского сопровождения железнодорожного транспорта. В частности, пассажиры просили, чтобы наши полицейские работали в конкретных пригородных электричках. Мы пошли им навстречу, дополнительно направили туда наряды сопровождения.

Помимо этого, планируем организовать дежурство в электропоездах сотрудников аппарата управления. Потому что сегодня есть дефицит полицейских в поездах и электропоездах. Они работают только в 30- 40 процентах составов, по 2-3 человека. Полицейские обслуживают те направления, где чаще всего совершаются преступления: в основном на севере Урала, где в поездах много вахтовиков со всеми вытекающими последствиями: пьянками, драками, кражами… И, надо отметить, в тех поездах, где есть сотрудники МВД, на порядок меньше происшествий и преступлений.

Сейчас мы ставим перед транспортниками вопрос об оснащении электропоездов системами видеонаблюдения, которые позволяли бы машинистам в режиме реального времени отслеживать происходящее в вагонах. Кроме того, нужны и турникеты. Особенно если мы собираемся налаживать скоростное сообщение. Это оборудование уже активно используется на Северном Кавказе.

РГ: На что уральская транспортная полиция планирует сосредоточить усилия в следующем году?

Кем: Серьезная задача — борьба с наркотрафиком. В округ через Южный Урал идут масштабные поставки героина из приграничного Казахстана и из Таджикистана. Одновременно с этим из Москвы и Санкт-Петербурга поступают синтетические наркотики. В этом году полицейские на транспорте пресекли 1063 попытки провезти наркотики в регионы УрФО — больше, чем за тот же период прошлого года. В общей сложности изъято более 137 килограммов психотропных веществ. Так что эту работу будем продолжать.

Кроме того, мы намерены осуществлять проверку товаров народного потребления, которые тоннами поставляются на поездах на уральские рынки, в частности, из Китая через Дальний Восток и Казахстан. Главное, чем мы обеспокоены, — качество, безопасность этого товара. На Урале этому не уделяют должного внимания. В то время как на Дальнем Востоке транспортная полиция совместно с Роспотребнадзором и Торгово-промышленной палатой проверяет соответствие качества импортных товаров требованиям ГОСТа. Контрафакт и некачественная продукция уничтожаются. Поэтому для начала я дал поручение подчиненным проверить, какая продукция и откуда поступает в округ.

Александр Владимирович Кем начинал карьеру оперуполномоченным БХСС ЛОВД на станции Хабаровск-2. Затем 7 лет был руководителем ЛОВД в аэропорту города Хабаровска. В 2006 году стал начал…

Источник: http://www.rg.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.